Послание Собчак Ксюше от одной русской женщины

S_16_1Не спится, как всегда. Время почти двенадцать… Замучила одна мысль. Написать Михалкову Никите? Или воздержаться? Я хоть и глухая, но некоторые голоса по телевизору слышу, если сяду поближе.
Как я поняла, у Михалкова с Ксюшей идёт как бы заочная дискуссия с целью её перевоспитания, вернуть её на путь истинный. Так вот, в одной из своих письменных претензий к Михалкову и ко всей стране, Ксюша выразила большое сожаление, что, в связи с ответными санкциям России к Западу, она не сможет теперь съесть даже устриц, например. А они, устрицы, по её мнению, такие вкусные! Такие вкусные! Да и вообще, вся западная еда чистая, хорошо приготовленная, не то, что наша. Тьфу, русская!
Ай-я, яй! Бедная Ксюша! Как мне тебя жаль. Какая же ты несчастная!
Устрицы тебя покорили, потому что их из покон веку едят французы.
А я могу тебе, Ксюша, рассказать вот что: я родом из города Холма. Когда началась война, мне было 11 лет. А конец войны я встретила в Германии, в лагере на Мюльхгаймштрассе в г. Эссене. Лагерь был смешанный, были и французы, и итальянцы, и много украинской молодёжи, в основном, девочек, и других национальностей. Но сначала, как говорили, он был только французский. А потому на конец войны, когда уже ворота не закрывались, охранники все разбежались, остались только какие-то, чересчур преданные немцы – старики. Кухня уже не работала. Они-то, эти старики и открыли подвал под бараком кухни, где были 2-3 бочки с устрицами и примерно столько же с кислой капустой.
Я была там с тётей, маминой сестрой (1896 года рождения). Она от голода и безысходности мало двигалась. А я старалась от неё не отходить, чтобы нам не потеряться.
Мы находились в одной комнате с девушками – украинками. Они, как только пронюхали про устриц, стали приносить их большими мисками, ели, устрицы у них во рту щёлкали, даже пищали. Девчата смеялись (молодые!). Всё нас с тётей уговаривали. Особенно меня, хотя бы одну попробовать. Я ни одной не попробовала, и в рот не взяла. И тётя мне слабым голосом шепнула: «Не ешь, не надо эту гадость! Мало ли что французы едят. Они и лягушек едят!» Да я и сама не хотела. До сих пор (мне 84) помню, как было противно мне, когда они, эти устрицы, во рту у девочек щёлкали и пищали.
Мы только попросили с тётей, чтобы они принесли нам капусты, но и она была почти несъедобная и перекисшая. Видимо, долго стояла затхлая. Но мы её понемногу отмачивали, брали в рот и сосали. А устриц так и не попробовали. А уж такие мы, прошедшие войну от Холм до Эссена, были голодные! Знает и поймёт только тот, кто сам там был. В лагерях, где была съедены вся трава и кора с деревьев, если они встречались.
Ты можешь сказать, Ксюша, что мы с тётей были просто глупые и не знали, да и не могли знать вкуса этих самых устриц.
Нет, Ксюша, нет и нет! Просто нас удерживала какая-то врождённая гордость, достоинство.
Ты вот сожалеешь, что в наших магазинах станет меньше иностранных продуктов. А я, прожившая всю оставшуюся жизнь без заграниц, скажу тебе, что может быть вкуснее окороков, которые в нашем Холме запекают в тесте в русской печке к каждому празднику? А какой холодец, куличи, в обычные дни просто лепёшки, ватрушки, сочни, кисели — черничный, малиновый, клюквенный каждый день. А пироги! С чем их только не пекут в наших краях. А грибочки маленькие белые, только маленькие! Чуть побольше, их уже не берут.
Эх, Ксюша, Ксюша, жаль мне тебя. Какая же ты несчастная. Нет у тебя чувства Родины. Кому ты доверилась! Не своим писателям, учителям, врачам, артистам, близким, духовно родным людям. А ведь какие у нас люди! Какие просторы! А какова природа! Где ты найдёшь ещё такую зиму? Такой чистый, чудесный воздух. Его хочется пить, а не только дышать им…
А все потому, Ксюшенька, что плохо тебя воспитали, однако же, твои родители, хотя не так давно мы все восхищались ими. Оказывается, всё в них было показное, а главное – были у них деньги, много денег, которые тебя подвели. Функционеры, одним словом. Погубившие то хорошее, что было в стране нажито – братство, равенство, счастье. Что они оставили для тебя, Ксюша? Фонд имени А.Собчака? Интересно, из каких средств этот фонд составился? Не из тех ли, что были промотаны в фонде взаимопонимания и примирения, который в своё время возглавляла твоя матушка Нарусова Л.Б.? 100 миллионов дойчемарок, предназначенные для россиян — бывших узников гитлеровских концлагерей, так и не нашлись. Сегодня об этом уже не вспоминают, мол, не в деньгах счастье. Вот и я, хоть из глухого медвежьего угла (из Холма), не из Питера, как ты, Ксюша, но считаю себя счастливой, у меня замечательные сыновья, внучки и правнучки. Хотя и не богатые мы люди, но счастливые!
А чем знаменита ты, наша Ксюша Собчак? Тем, что не довольна той Россией, в которой живёшь, теми женщинами, что в годы войны трудовой фронт держали, а после войны на себе землю пахали, детей растили. Да каких детей! Да, Ксюша, непозволительно россиянке впадать в такое состояние. Нельзя поощрять оргии, устраиваемые мракобесами в православных церквах, хулить то, во что мы верим, что создали своим трудом. Грех — то какой!
Не понимаю, почему Никита Михалков в своих передачах столько внимания тебе, милая, уделяет. Лучше бы на кого-то другого внимание обратил.
Михалков, Ксюша, устрицы… Какая связь моих сегодняшних размышлений? Послевоенное поколение. Что оно знает о смертной битве за жизнь Родины? Что они знают о суровом времени, о войне, оккупации, концлагерях? Что они знают о любви и предательстве? О счастье выжить и уцелеть?
P.S. Прости, Ксюша, что не удержалась, может быть и не то сказала. Хотела и ещё много чего написать, да сил нет. Дети обижаются, что много говорю (при них). Буду молчать!
А письмо отнесу сама. Первый раз иду до почты (полтора квартала). Слава Богу, не было ни инсультов, ни инфарктов. Просто, сердечная недостаточность и аритмия. Надеюсь, мой любимый доктор Сергей Сергеевич Коновалов (книга, которая лечит) меня ещё подержит на этом свете.

Галина Степановна
ПРИМАКИНА (ТЫШКЕВИЧ)
Бывшая узница фашизма, учительница
Рязань

Другие статьи по теме:

А надо ли об этом рассказывать?

Эти наброски специально для вас.
Познав войну с 3-летнего возраста (тюрьма, гестапо, Саласпилс, Тухинген), мой муж Вячеслав Михайлович Николаев всю жизнь боролся за то, чтобы эти страшные события не повторились. По натуре он очень аккуратный человек, финансист (окончил торговый институт в Ленинграде), внук купца первой гильдии по маме. Работая на руководящих должностях, всегда боролся с нечистыми на руку людьми

Читать далее...

Узник Освенцима №167287 приглашает к сотрудничеству

Фёдор Петрович Тихонов – автор и координатор проекта «Социальное партнёрство в интересах пострадавших от национал-социализма». Живёт в Витебске, возглавляет областную организацию бывших несовершеннолетних узников фашизма.

Читать далее...

Одинок ли я?

С целью понять, как сейчас живут люди, пострадавшие в годы Великой Отечественной войны, Международная программа «Место встречи: диалог» проводит исследование. Организаторы исследования сформулировали ряд вопросов. Газета «Судьба» опубликовала их в своём июльском выпуске (2015 г.) под рубрикой «Место встречи: диалог – проверь себя» под заголовком «Одинок ли я?»

Читать далее...

Советский Нюрнберг

На них были публично осуждены 252 военных преступника из Германии. Австрии, Венгрии, Румынии, Японии и несколько их пособников из СССР. Несмотря на всю важность открытых процессов

Читать далее...

Правда об оккупации. Свидетельствуют очевидцы

– В начале января 1944 года, около двух часов дня, к нам в деревню Стеги приехал отряд карателей. Они окружили деревню, на горке поставили пулеметы и начали выгонять всех жителей из своих домов. В основном это были женщины и дети, старики. Я тоже был среди задержанных. Кроме меня были

Читать далее...