Нам не дано расчеловечиться

О нешуточном сражении на месте расстрела

5 октября 2019 года, солнечным субботним  утром в городе Жуковка Брянской области, в районе  центра  Детского  Творчества, поисковики отряда «ВИТЯЗЬ» в присутствии учащихся  8 «Б» класса МАОУ лицея №1  г. Жуковка им. Д.С. Езерского, обнаружили останки  погибших людей  с пулевыми отверстиями  в лобной части черепа. Что же случилось в самом центре районного центра?

Вот что свидетельствует Фролова Тамара Михайловна, 1938 года рождения, уроженка  поселка Жуковка Жуковского  района, Брянской области:

Моя семья состояла из пяти человек: отец – Фролов Михаил Лукьянович (1907 г.р.); мать – Фролова Мария Ефремовна (1913 г.р.) и нас трое детей: брат Виктор (1936 г.р.), сестра Нина (1936 г.р.) и я, Тамара (1938 г.р.) Когда началась Великая Отечественная война, отца забрали на фронт.

Поселок с первых дней войны ежедневно подвергался бомбежкам, наш дом от взрывной волны рухнул. Станция Жуковка узловая на Смоленском направлении и за нее войска наши сражались отчаянно. Но после жестокого боя пришлось отступить. В начале сентября 1941 года в Жуковку пришли немцы. Они ехали на мотоциклах, в красивых обмундированиях и высоких тульях, с ликованием и криками победителей. Толпа жителей недружелюбно молчала. Это были старики и дети. Оккупанты сразу ввели строгий режим: подозрительных сельчан из числа мирных жителей убивали, скотину резали, кур ловили… Однажды к дому дедушки, Бондарева Ефрема Савельевича, согнали всех жителей, построили в шеренгу и представили старосту – Суворова (жителя Жуковки). Затем, тыкая в грудь автоматами, выясняли, кто владел какой профессией.

Моя мама, Мария Ефремовна, до войны работала на заводе шеф – поваром и ее отделили от всей шеренги. (Потом ее принудительно заставят работать на немецкой кухне.) Дед Ефрем сохранил лошадь (он ее прятал в лесу), пока наши войска отступали, и немцы заставят его возить дрова из леса для немецкой кухни.

Дом деда Ефрема был рядом с лесом (около 200 м.), и до войны был ухожен и огромен – немцы устроили там комендатуру, а нас всех выгнали из дома.

Как только оккупировали Жуковку, расстреляли вожака-комсомолку и партработника, их повесили на дереве на общее обозрение.

Евреев, жителей Жуковки, согнали в одно место. Это место находилось в 0,5 км от комендатуры. Сегодня это улица Смоленская (до войны был строевой лес). Нас, детей немцы не трогали и мы могли перемещаться по территории поселка и наблюдать за немцами. В Жуковке установилась немецкая власть, объявили о сдаче советских денег. Немцы рассчитывали на длительное господство.

Я и мои братья были свидетелями расстрела евреев. Эта расправа для нас, детей, была страшным потрясением. Испуганные, мы толпились возле круглой ямы, образовавшейся в результате взрыва бомбы. В яме были люди, их было много, они все молча стояли прижатые друг к другу, без головных уборов. Рядом с солдатами стояли двое мужчин, жителей Жуковки, похожих на евреев, с лопатами. Вид
у них был жалкий, тревожный. Они свою участь уже предугадали. Всех в яме расстреляли. Моя мама рассказывала, что на месте казни земля «дышала» несколько дней. Это шевелились, умирающие в предсмертной агонии, недострелянные земляки. Там были и дети… Мама молилась, рассказывая эту историю создателям фильма «Вызываем огонь на себя». Сегодня у этого места пролегла улица Смоленская и ряд домов, примыкающих к лесному массиву, ещё хранят память жестокого военного времени и злодеяния оккупантов.

 Цепко держит это событие моя память. Мне уже 80 лет, забыть не удается и другие страшные факты…

 Помню расстрел военнопленных Красной Армии. В 1941 г. наша армия терпела поражения, войска отступали, в лесу пряталось немало окруженцев, в плен они не сдались, но нуждались в помощи местного населения.

Я хорошо помню, как на расстрел вели двух пленных солдат в нательном белье, босыми, руки связаны за спиной, белые веревочки на кальсонах расплетены и болтались. И я бегу (девочка 3 года) за тяжелыми башмаками фрицев тоже по теплому песку. Я это место, куда вели пленных, знала, я и мои братья были свидетелями расстрела жителей Жуковки, которых подозревали в содействии партизанам. Двух человек повесили на дереве, среди поселка, с ярлыками «Партизан». Это означало: кто будет уличен в пособничестве лесным мстителям, то их участь будет такой же. Партизанское движение набирало силу. В 1942 году активно действовали партизанские отряды под руководством Мальцева и Воробьева.

Зачем же мне память?

Зачем мне эта память? Я не могу от неё отделаться. Значит, это нужная память. Как важно сохранить её для потомков. Все всплывает в памяти, когда я приезжаю в Жуковку и дорога к церкви и обратно идет по Смоленскому переулку и к лесу – месту массовой казни.

Из воспоминаний моей родной тети Самородской Анны Ефремовны (1930 г.р.), ныне живет в Белгороде. «Как только стали организовываться партизанские отряды, наша семья полностью посвятила им все свои надежды на жизнь и спасение. Отец (дед) Ефрем Савельевич до войны работал в артели (обозный завод) на лошади, а когда наши отступили, спрятанную лошадь использовал для доставки дров из леса для немецкой кухни. Эту ситуацию хитрый старик использовал для связи с партизанами. Каждую ночь партизаны устраивали перестрелку, взрывали мосты, железнодорожные пути. Под утро дедушка отвозил партизан в лес, а из леса вез дрова – удачная маскировка. Рядом с домом деда жила семья Астаховых, соседи собирали тайно продукты, одежду, вязали шерстяные носки и наш дед, отправляясь в лес за дровами, отвозил все партизанам. Деда Ефрема выследил полицай и нашего дедушку арестовали, бросили в гестапо, где его били, перебили руки и ребра, мучили, выбивали признание и дорогу к партизанам. Полицай был из местных, дружил с дедом до войны, он убедил немцев не убивать деда. Дед Ефрем остался инвалидом. Мою маму, Марию Ефремовну, так же арестовали и бросили в подвал гестапо. Она работала на кухне поварихой, ночью тайно открывала кладовки и на лошади дед отвозил в лес крупу, муку, сахар, рис. Мама передавала сведения о немцах деду, а он партизанам.

Полицай выследил и ее. Следует отметить, что мою маму и нас спас немецкий офицер по имени Ганс. Почему-то он работал парикмахером. Когда пошел слух, что арестованных будут казнить, нас троих детей бабушка привезла проститься. Гестаповец затолкнул нас в подвал, где сидели жители перед расстрелом. Ночью Ганс открыл засов, указал куда бежать и еще показал, что у него ZWAI KINDER и он воевать не хочет. Мама и мы, трое детей, убежали в лес. Но немцы отыскали нас собаками и погнали в Жуковку , прямо в лагерь на обозный завод , где нас держали, чтоб отправить в сборный 142 лагерь под Брянском, место Урицкий. Нас освободил конный отряд. Поклон им живым и мертвым.

Во время оккупации, дед Ефрем помог спастись двум еврейским девочкам. На нашей улице Куйбышева жила еврейская семья, которую немцы сразу забрали, погнали в отдельное сборное место, но дед Ефрем успел спрятать среди нас младшую девочку Машу, растворил ее среди нас, своих внуков. Дед потом отвез Машу к партизанам. Поездка в лес за дровами для немецкой кухни помогла еще одной еврейской девочке, которую дед нашел в лесу. Она оказалась одна, ей было 9-10 лет. Она с мамой и братьями уезжала из Могилева, поезд разбомбила немецкая авиация, много погибло, а вот девочку Асю дед сначала спрятал у нас, а затем тайно отвез в партизанский отряд к Мальцеву – руководителю партизанского движения в Брянских лесах. Судьба детей нам неизвестна, но я в посольство Израиль отправляла письмо в надежде узнать судьбу девочки. Ответа не получила. Память не дает мне забыть лихое время войны, да и не только мне.

Год 2014…

Администрация района Жуковки приняла решение построить детский садик, рядом с Домом Детского творчества. На месте казни мирных жителей. Как помнится, ночь не спала, узнав о таком решении. Наутро узнаю: жители Жуковки воспротивились решению райисполкома, прямо-таки восстали против строительства на месте расстрела. Активисты «бомбили» администрацию, выражая свой протест. Предать память о замученных, расстрелянных и сожжённых – не значит ли расчеловечиться? Активист, Хомяков Виктор, житель Жуковки, обратился ко мне в Москву с тревожным звонком, просил помощи не допустить кощунства. Я, уроженка Жуковки, и председатель общественной организации бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей инвалидов ВОВ не могла не помочь своим неравнодушным землякам. Да и память о прошлом не давала покоя. От меня пошли звонки в администрацию г. Жуковки, в научно-просветительский центр Холокост – Альтману Илье Александровичу, главному редактору газеты «Судьба» Синегрибову Леониду Кирилловичу – уроженцу партизанской Брянщины, бывшему узнику фашизма. Просила Господа Бога. Видать, Господь услышал мольбу и строительство заморозили.

И снова – тревога

Место расстрела – центр города, за спиной администрации свалка, помойка, площадка всякого мусора, очень неприятное зрелище. Я неоднократно обращалась в администрацию города Жуковка с просьбой привлечь соответствующие службы райцентра, студентов, школьников, чтобы увековечить место расстрела, как память о суровом времени, об оккупации. Требуется немногое: убрать свалку навести порядок на святом месте, соорудить обелиск и тем самым сохранить для жителей Жуковки память о земляках – жертвах фашизма. Место расстрела мирных жителей в Жуковке должно обрести святость, стать вечным напоминанием потомкам о недопустимости оккупации родной земли, ставшей причиной страданий родных и близких людей, разгула звериных инстинктов чужеземцев и их пособников – предателей. Поймут ли это власти Жуковки?

Спасибо учительнице истории и обществознания г. Жуковка Ирине Викторовне Гаковой, спасибо и низкий поклон Жуковскому поисковому отряду «ВИТЯЗЬ», Нестерову Андрею Анатольевичу, что откликнулись на мою просьбу прозондировать место расстрела мирных жителей, военнопленных Красной Армии, граждан еврейской национальности. 5 октября 2019 года, солнечным субботним утром в городе Жуковка Брянской области, в районе центра Детского Творчества, силами Жуковского отряда «ВИТЯЗЬ» и при посильной помощи учащихся 8 «Б» класса МАОУ лицея №1 г. Жуковка «им. Д. С. Езерского» были найдены останки погибших людей с пулевыми отверстиями в лобной части черепа – свидетельство казни. О чём был составлен соответствующий акт…

 …Шумят многовековые сосны – немолчные свидетели далёкой казни мирных жителей моей родной Жуковки. Каким сканером, каким металлоискателем уловить их тревогу?

Тамара Михайловна Фролова
Жуковка – Москва
26.12.2019 г.

Свидетельство и подпись заверена штампом нотариальной конторы города Москвы.

Р.S. Администрация райцентра поддержала предложение общественности о сооружении памятника жертвам нацизма в городе Жуковка.

Другие статьи по теме:

На память Путину: МЫ — ЖИВЫ!

Сутурин Алексей Федотович Родился 30 марта 1939 года в д. Кудрявец Авдеевского сельсовета Хвастовичского района Калужской области. Состав семьи: отец Федот Васильевич 1891 г.р. умер в мае 1946 г., мать – Варвара Никаноровна 1896 г.р. умерла в 1987 г., брат Иван 1920 г.р., в сентябре 1939 года призвался в армию, служил в Белоруссии. В июле 1942 года он был переформирован в г. Козельск. Он писал, что из подразделения их осталось 16 человек. Какое подразделение – мать мне не объяснила. Он мне был родной по отцу, его мать умерла при родах, вырастила и воспитала его моя мать, имел образование 7 классов.

Второй брат Иван 1930 г.р. умер в 1994 г., сестра Аксинья 1933 г.р., сестра Полина 1942 г.р. проживает в г. Видное Московской области.

В 1941 году в нашу деревню пришли немцы.

Читать далее...

Указ нашего президента

О ВЫПЛАТЕ ВЕТЕРАНАМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ по 75 тыс. РУБЛЕЙ

В честь 75-летия Победы президент России Владимир Путин подписал указ о единовременной выплате участникам Великой Отечественной войны (ВОВ). Выплату получат россияне, проживающие в России, Латвии, Литве и Эстонии.

Читать далее...

Рождённая на чужбине

В отдел краеведения Центральной городской библиотеки г. Ангарска обратилась Лидия Борисовна Саханенко (в девичестве Сиротенко), чтобы восстановить историю своего рождения. Она рассказала нам свою печальную историю тех далеких военных лет

Читать далее...

Свои, которые не предали

О ЧЁМ НАПОМНИЛА ФОТОГРАФИЯ

Москвичка Лариса Петровна Компанищенко в гитлеровской неволе уцелела чудом. Когда в Германии за побег из концлагеря «Дора» её, шестнадцатилетнюю девушку, бросили в тюрьму, то измученная физической болью и, самое страшное, отупляющим голодом, она искала в себе силы выжить. Стремление выжить во что бы то ни стало в стане врага, после освобождения и возвращения на Родину превратилось в страстную решимость сделать как можно больше для себя и людей, оставить на Земле след доброй памяти.

Читать далее...

Наш бухенвальдец говорил…

ПИСЬМО ПОДДЕРЖКИ

Уважаемый Леонид Кириллович!
Сообщаю Вам, что, будучи на Сахалине в Шахтерске (раньше был город, сейчас поселок городского типа), увидела, что он начал возрождаться: строят морской порт, открывают новые угольные разрезы. Я поехала туда на 80-летие своей родной сестры, тоже узницы. У меня там еще двоюродная сестра, которая преподает в школе математику, она попросила провести урок патриотизма, а администрация школы – провести в актовом зале встречу с учениками 7 — 10-х классов. Собрали 200 человек. Я им рассказала, что мы проводим эстафету Победы «От Сахалина до Калининграда». Эстафету начинает Шахтерск, что эта честь выпала им. Встреча продолжалась полтора часа, я им подарила наш фильм «Война и дети» и несколько газет «Судьба». Было много вопросов. Благодарили, подарили цветы. Фотографировались. Велась киносъёмка. Не провести ли такую эстафету по всем городам и селениям, где живут узники?

Читать далее...