Судьба учёного

Председатель МСБМУ,член-корреспондент Российской Академии наук Николай Андреевич Махутов руководитМеждународным союзом бывших малолетних узников фашизмавот уже 28 лет.В недавно вышедшей в Москвекниге «Были вместе: детствои война» её автору и составителю Лидии Константиновне Крюковой,председателю общественной организации бывших несовершеннолетних узниковфашизма (Юго-западный административный округ Москвы),удалось записать рассказН.А. Махутова

– Когда началась война, мне было четыре, а когда я вернулся домой, исполнилось восемь. Некоторые люди удивляются, почему же мы так хорошо помним свое детство. А потому, что рядом с большой опасностью все сильно врезается в память.

Немцы пришли в село Чаянка Брасовского района Брянской (тогда Орловской) области в августе 1941 года. Сначала в нашем селе останавливались отступающие советские войска. Запыленные, усталые они брели на восток, оставляя брянскую землю. Ночевали бойцы в избах у местных жителей. Помню, как читал нашим постояльцам стихи Клима Ворошилова, а они мне аплодировали. Так шло отступление. А потом вдруг настало затишье. После него опять вдалеке показались колонны солдат. И мы, дети, побежали их встречать. Думали, что это наши отступающие части снова прибыли на ночлег. Бросились всей толпой к дороге, а по нам открыли огонь. От пулеметных очередей ребята падали, плакали. Тогда я впервые увидел, как стреляют по людям. В Чаянку пришли фашисты.

С 1941 по 1943 годы мы жили на оккупированной территории. Есть в истории войны такая страница, как создание Локотской республики. В поселке Локоть Брасовского района образовалось обособленное закрытое территориальное объединение, заправлял которым Каминский. В первый же день прихода фашистов он предложил врагам помощь в борьбе с партизанами и евреями и рассказал о своей любви к Гитлеру. Немцы давали ему свободу в действиях, снабжали и вооружали. За три года войны этот предатель дослужился до генерала СС. И в 1943 году, когда немцы стали отступать, Каминский предложил провести операцию, которая получила название «маршевые колонны». Это когда немецкие части во время своего бегства прикрывались местными жителями от партизан и советской авиации. Таким образом вместе с фашистами мы прошагали около 700 километров. Получалось, что нас гонят, гонят, а впереди лес, дорога через который заминирована партизанами. Для того, чтобы расчистить проход, делали так: немцы и полицаи брали бревно, забивали в его торы две оси, привязывали к нему две веревки и давали нам тянуть. Если это сооружение натыкалось на мину, то оно взрывалось. А после этого еще сообщалось, что таким образом партизаны воюют не против немцев, а против мирных людей.

Осенью того же года мы вместе с фашистскими частями оказались в Белоруссии. Там немцы решили, что пленники им больше не нужны, поэтому в Витебской области, под городом Лепелем, организовали для нас лагерь-тюрьму. Ее даже концлагерем нельзя назвать, потому что на этой территории не было никаких домов или других сооружений, только голая земля. Просто десять тысяч человек окружили колючей проволокой и приказали там жить.

И до декабря мы находились там без крыши над головой. Чтобы не окоченеть, собирали ветки, устраивали из них настилы. Дети ложились вовнутрь, кто-то пристраивался сверху, потом менялись местами. Так друг друга и согревали. Наутро просыпались засыпанные снегом, кто-то не просыпался вовсе.

Кормить нас особо не утруждались. Иногда привозили какую-то баланду.

Рядом с Лепелем был фашистский военный склад. В сорок третьем году к нему пробрались партизаны и взорвали его. Я до сих пор помню это огненное зарево. Охрану с нашего лагеря тогда сняли и направили на защиту и спасение складов. В этот момент к нам подоспели партизаны. Перерезали колючую проволоку и сказали: «Разбегайтесь». И мы сбежали. Потом Каминский и его службы распространили слухи среди местного населения о том, что мы бандиты, ворующие белорусский хлеб и отравляющие воду в их колодцах, поэтому нас необходимо срочно изловить.

Так бродили мы по лесам, пока не оказались на территории партизанского отряда Родионова. Тоже историческая личность! Я его очень хорошо помню. Он примерно таким же образом, как и Каминский, вроде бы подался к немцам вместе со своими людьми, которых было около 800 человек. Все они прошли проверку, получили оружие и обмундирование, после чего ушли в партизаны. Вот в этот отряд мы и попали. Мама, младшая сестра (ей тогда было всего три года), я и старший брат. Мама работала там санитаркой.

В апреле 1944 года немцы начали отступать. Чтобы им помешать, отряд Родионова устроил засаду в лесу и перекрыл путь. Но фашисты подтянули авиацию и танки и практически полностью уничтожили партизан. Мы были в этом жутком месиве, когда летели бомбы, вокруг падали деревья… Оставшихся в живых схватили и снова погнали в качестве прикрытия для отступления. Здесь уже наша семья растерялась. Я оказался в Польше. Второй раз в заключении был с апреля по июль.

Пока мы двигались по польской территории, в небе кружили наши самолеты. Пилоты видели, что внизу идут не только немцы, но и мы, поэтому сильно не бомбили, сохраняли нам жизни. Спасибо им за это большое!

Вообще, с отступлением в 1944 году все повторялось, как и в 1941-м, когда вслед за русскими сразу же в нашем селе появились немцы, только здесь было наоборот. В 1943-1944 годах нас фашисты гнали, гнали, а потом вдруг, ничего не говоря, быстро бросили и уехали. Все их машины и танки ушли на запад, а следом за ними пришли наши солдаты и наши танки. Бойцы подбежали к нам, один офицер схватил меня на руки, прижал к себе и начал искать что-то у себя по карманам. Достал шоколадку, на которой еще что-то не по-русски было написано, наверное, американская плитка, и угостил меня. Я ее, конечно, проглотил в один момент. И сразу очень плохо стало, меня так рвало. С тех пор коричневый шоколад не люблю, белый еще могу попробовать.

Оттуда, из Польши, попал в Минск, где около двух недель всех бывших узников проверяли фильтрационные службы, НКВД, выясняли: кто есть кто. Там же, как бы удивительно это ни звучало, вновь встретился со своей семьей. Это был июль 1944 года. К осени мы вернулись к себе домой. Только домов-то у нас и не было. Они были сожжены. Поэтому люди стали строить себе землянки. Мы тоже один год в ней прожили.

Последний год войны был очень тяжелым. Мы вернулись осенью, а урожая нет, его никто не сеял. Начался голод. Даже страшно вспомнить, что нам приходилось есть.

Зимой 1944-1945 годов я пошел в школу. Ее устроили в церкви. Набрали четыре класса, рассадили в разных приделах, а единственная учительница ходила по кругу и раздавала задания. Писали мы двумя видами чернил: красными, которые делали из свеклы, и черными – из жженой резины, смешанной с водой. Книг и тетрадей не было, вместо них использовались газеты. Когда я закончил первый класс, то и писать-то толком не умел.

В 1945 году с войны вернулся отец, и жить стало полегче. Мы переехали в районный центр Брасово. В 1947-1949 годах построили себе дом там же, в Брянской области. До сих пор его навещаю.

В Брянской области я прожил до самого студенчества. Потом решил ехать в Москву, поступать в Московский авиационный технологический институт. Дипломную работу в 1958-1959 годах писал в Институте машиноведения Академии наук СССР. Тогда же устроился туда на работу. Окончил аспирантуру, защитил кандидатскую. В 36 лет стал доктором наук. В 1949-м – членом-корреспондентом Академии наук СССР, опубликовал более 60 книг и более 1000 статей и докладов, подготовил 60 кандидатов и докторов наук, награжден пятью государственными орденами, многими медалями.

Делегация МСБМУ во главе с
Н.А. Махутовым на Партизанской поляне.
Брянская область, 2019 г.

Другие статьи по теме:

Свои, которые не предали

О ЧЁМ НАПОМНИЛА ФОТОГРАФИЯ

Москвичка Лариса Петровна Компанищенко в гитлеровской неволе уцелела чудом. Когда в Германии за побег из концлагеря «Дора» её, шестнадцатилетнюю девушку, бросили в тюрьму, то измученная физической болью и, самое страшное, отупляющим голодом, она искала в себе силы выжить. Стремление выжить во что бы то ни стало в стане врага, после освобождения и возвращения на Родину превратилось в страстную решимость сделать как можно больше для себя и людей, оставить на Земле след доброй памяти.

Читать далее...

Рождённая на чужбине

В отдел краеведения Центральной городской библиотеки г. Ангарска обратилась Лидия Борисовна Саханенко (в девичестве Сиротенко), чтобы восстановить историю своего рождения. Она рассказала нам свою печальную историю тех далеких военных лет

Читать далее...

Анонс

В 186-м выпуске газеты «Судьба»:
Свои, которые не предали;
Люди мира, на минуту встаньте!..
Нам не дано расчеловечиться
Судьба учёного;

Читать далее...

На память Путину: МЫ — ЖИВЫ!

Сутурин Алексей Федотович Родился 30 марта 1939 года в д. Кудрявец Авдеевского сельсовета Хвастовичского района Калужской области. Состав семьи: отец Федот Васильевич 1891 г.р. умер в мае 1946 г., мать – Варвара Никаноровна 1896 г.р. умерла в 1987 г., брат Иван 1920 г.р., в сентябре 1939 года призвался в армию, служил в Белоруссии. В июле 1942 года он был переформирован в г. Козельск. Он писал, что из подразделения их осталось 16 человек. Какое подразделение – мать мне не объяснила. Он мне был родной по отцу, его мать умерла при родах, вырастила и воспитала его моя мать, имел образование 7 классов.

Второй брат Иван 1930 г.р. умер в 1994 г., сестра Аксинья 1933 г.р., сестра Полина 1942 г.р. проживает в г. Видное Московской области.

В 1941 году в нашу деревню пришли немцы.

Читать далее...

Наш бухенвальдец говорил…

ПИСЬМО ПОДДЕРЖКИ

Уважаемый Леонид Кириллович!
Сообщаю Вам, что, будучи на Сахалине в Шахтерске (раньше был город, сейчас поселок городского типа), увидела, что он начал возрождаться: строят морской порт, открывают новые угольные разрезы. Я поехала туда на 80-летие своей родной сестры, тоже узницы. У меня там еще двоюродная сестра, которая преподает в школе математику, она попросила провести урок патриотизма, а администрация школы – провести в актовом зале встречу с учениками 7 — 10-х классов. Собрали 200 человек. Я им рассказала, что мы проводим эстафету Победы «От Сахалина до Калининграда». Эстафету начинает Шахтерск, что эта честь выпала им. Встреча продолжалась полтора часа, я им подарила наш фильм «Война и дети» и несколько газет «Судьба». Было много вопросов. Благодарили, подарили цветы. Фотографировались. Велась киносъёмка. Не провести ли такую эстафету по всем городам и селениям, где живут узники?

Читать далее...